Медицина наизнанку: жестокая реальность районной больницы.

Медицина наизнанку:  жестокая реальность  районной больницы.

автор статьи: Черненко Иван

Следующим этапом после 6 лет медицинского университета была интернатура.   Бюджетников обычно распределяли в районы, села и прочие места нашей бескрайней Родины.  
                Мое знакомство с Раздельнянской ЦРБ началось с беседы с главным врачом. 
 Меня беспокоило жилье.   На что главный врач тыкнул пальцем в пожелтевший от времени плакат, на котором была изображена схема многоквартирного дома, и сказал:
- Вот дом построим. Деньги есть, план есть, и в этом году начнем. Иди в райсовет и становись на очередь. 
                Выцветший плакат был многообещающим. В райсовете на меня посмотрели огромными глазами, мол, какая очередь, о чем вы молодой человек, но предложили собрать бумажки. Посмотрев на список документов, я понял, что зря трачу время.  Уже и главный врач сменился, а плакат все еще висит на том же месте.   Прожил интернатуру я в палате детского отделения.
                С первых же дней я понял, что большая часть информации, полученной в медине, либо не нужна, либо не применима в условиях низкой оснащенности.   Это сложно было назвать медициной, эдакий шаманизм с примесью интуиции.   В районе надо быть еще тем клиницистом, чтобы диагноз поставить, так как диагностики практически нет.    Пропедевтика  пригодилась.   Но полбеды - диагноз поставить… было бы чем лечить.   Главный шок – это пустые шкафы.  
                В реанимации практически ничего не было.  Родственникам тут же выдавался список абсолютно на все. И не то, чтобы где-то в закромах лежали тонны лекарств, а «плохие» врачи наживались на пациентах.  Стратегическим запасом лекарств была потёртая картонная коробка в подсобке. В нее складывали лекарства, которые оставались после умерших пациентов. Также старались в списки включать «излишек». Например, вместо одной банки физраствора, писали две.  А иначе, если ночью поступила бы, например, бабушка без родственников, ее попросту было бы нечем лечить. Картонная коробка помогла многим. Особенно смешно звучали упреки пациентов, что мы, мол, лекарства в аптеку обратно продаем, когда рылся на дне коробки.
                Знания, умения – все бессмысленно, если у тебя нет лекарств и оборудования.  Отчаянье, когда знаешь, как помочь, а нечем.   Однажды,  поступила пациентка с  перфоративной язвой желудка (это когда в желудке «дырка», и его содержимое вываливается в брюшную полость), плюс ко всему у пациентки была ВИЧ-инфекция.  Денег на лекарства, конечно же, не было. А лекарства нужны. Прооперировать – это часть лечения, но пациентку еще надо было выходить. А для этого нужны  препараты, снижающие кислотность желудочного «сока».  Инъекционная форма Омепразола уже тогда стоила около 100 грн. А надо таких флакончиков хотя бы один, а лучше два в день.  Без лекарств вся операция «коту под хвост» и риск рецидива.
                В той самой картонной коробке нашел пару флаконов. Еще с десяток выклянчил в аптеке, срок годности был просрочен на несколько месяцев.  Провизор просто собиралась их выкинуть.  Пациентка выздоровела, просроченное лекарство ее не убило.  И это был не единичный случай, когда пациентов приходилось лечить лекарствами, срок годности, которых давно вышел.   Немецкий просроченный Цефтриаксон, Добутамин спас не одну жизнь.   
                Помимо тяжелых условий, а точнее отсутствия каких-либо условий  оказания помощи,  молодой специалист сталкивается с  не менее важной проблемой – глупость пациентов, которая чаще всего и была  причинной их болезни.  Молодая девушка, после жуткого ДТП, хорошей дозы алкоголя,  с переломанным тазом и ногами, придя в себя, закатила скандал, где ее вторая сережка с бриллиантом. Конечно, «сперли» медики, кто еще.  Абсурда меньше не стало, но к нему привыкаешь.
                К чему невозможно привыкнуть, так это к смерти. Со временем перестаешь так остро реагировать, но все равно это «маленькая трагедия».    Когда выхаживаешь очередную бабушку после инфаркта, она начинает ходить, ты уже мысленно представляешь, как победно отдаешь ее в руки любящих родственников,  а потом одним прекрасным утром скачек давления  - и бабуля уходит в мир иной. И две недели «коту под хвост».  Впрочем, когда умирают пожилые люди – это не так трагично. Я не помню первую свою смерть, но зато очень хорошо помню первую детскую смерть.
 
                Трехнедельный ребенок, у которого несколько дней была диарея, а мама на это не обращала внимания.  При поступлении это был серый, сморщенный комочек, в котором все еще теплилась  жизнь.  Крайняя степень обезвоживания.    Он прожил меньше суток. А когда родственники агрессивно  задавали вопрос, почему ребенок умер  - я ненавидел весь мир, хотел избить «мамашу» вместе с родственниками.  По-хорошему маме светила бы тюрьма за такое отношение к ребенку, но мы не в той стране, еще нарожает. А виноват, конечно же врач, не спас, не сумел.   Каждый такой случай – это крах розовых мечтаний и романтических иллюзий о медицине.  На самом деле нет никакой романтики в медицине – рутина, боль и нищета.    Да, сегодня ты спас, а завтра - нет. Обычно тех, кого не удалось, и помнишь дольше остальных.    Вот так постепенно молодой  врач выгорает, черствеет и все реже смотрит пациентам в глаза, а все чаще куда-то мимо, отрешенно и грустно.  Так как украинскому врачу с первых дней внушают вину за отсутствие всего: лекарств, условий, ремонта, оборудования и т.д.
                Зарплата. Она настолько маленькая, что даже и писать о ней не стоит.
Но интернатура подходит к концу, скоро ты - официально врач с бумажкой А5, которая утверждает, что ты - анестезиолог. И если до этого ты раздражал своих старших коллег нерасторопностью и незнанием, то теперь начинал раздражать потенциальной «конкуренцией».  Так из «писаря историй» я превратился в корень зла отделения в глазах заведующего.  Но прессинг, угрозы и пять «дружков» заведующего, которые «ласково» просили уволиться и найти другое место работы, -  уже другая история (это, к слову, о прекрасной системе Семашко с ее «потоками», насиженными местами и «полными» шкафами лекарств).   Как оказалось, моя история конфликта была не уникальной.  Многие молодые специалисты сталкивались с тем, что их просили поискать другое место работы. Мол, интернатуру прошел и хватит с тебя, нечего нам тут конкуренцию составлять. Мы как-то жили без тебя и еще поживем.
                Вот как-то так юная и неокрепшая душа оказывалась в жестоком мире отечественной медицины.  Как корабль о рифы, разлетались на мелкие кусочки иллюзии о справедливости,  силе знаний, любовь к медицине и людям.  
                - Добро пожаловать в реальность, - говорили сломанные функциональные кровати, дырявые простыни, одноразовые расходные материалы, которые вынужденно были многоразовыми и т.д.
                 Продолжение следует … 
P.S.  Выше в основном события четырехлетней давности. Сейчас все немного по другому, но  об этом в следующих статьях. 
О медицинском образовании тут   - Медицина наизнанку: медицинское образование, или почем диплом?

О зарплатах медиков тут - Медицина наизнанку: зарплаты, "благодарности", аплодисменты.

"Угол обзора" ближе к читателю!

Все новости Бессарабии и Украины здесь и сейчас:

✅ Стань частью нашего сообщества в facebook и пригласи друзей!

✅ Кратко и по сути. Подписывайтесь на наш Telegram-канал

✅ Поддержи нас в Instagram